Вы можете себе представить Пушкина, который в боевом азарте с саблей наголо скачет по завоеванной территории и требует - а подайте мне сюда врага, хочу лихой схватки? С тем образом "солнца русской поэзии".

Вы можете себе представить Пушкина, который в боевом азарте с саблей наголо скачет по завоеванной территории и требует - а подайте мне сюда врага, хочу лихой схватки? С тем образом "солнца русской поэзии", к которому мы привыкли.

Давайте перенесемся в 1829 год. Россия ведет войну против Османской империи - на территории самой Османской империи.

Война разгорелась сразу на двух фронтах - Балканском и Закавказском. В обоих направлениях русская армия продвигалась вперед, одерживая победы и беря крепости. Был взят Ардаган, был взят Баязет. Решающим должно было стать лето 1829-го.

Пушкин был твердо намерен поучаствовать в этих исторических событиях. Он просит разрешения отправиться в действующую армию, получает отказ от Бенкендорфа. Однако на этот отказ поэт просто плюет, его сердце уже там - за Кавказским хребтом. Самовольно он отправляется в путь, по дороге заезжая в гости к старому отставному генералу Ермолову, покорителю Кавказа.

Вскоре он уже в Тифлисе, знакомится с местной экзотикой и две недели ждет ответа от Паскевича, командующего отдельным Кавказским корпусом.

Паскевич на свой страх и риск решает принять Пушкина, тронутый его пылким письмом. Поэт отправляется в путь - догонять армию, которая уже изрядно углубилась на территорию Турции. Вместе с отрядом казаков он пересекает границу, версты сменяются одна за другой, вот уже и Карс показался. Но Паскевича там нет, русская армия двинулась дальше, оставив в крепости гарнизон. Пушкин ночует в Карсе, а наутро продолжает свой путь.

Войско идет к Арзруму. И Пушкин движется вместе с ним. Он все подробно записывает, он всех расспрашивает. Ни дать ни взять заправский военкор. А о том, как себя вел сам поэт, нам рассказывает его давний друг Михаил Пущин. Бывший декабрист, кстати. В 1829 году он в чине поручика служит при штабе Паскевича

"Не успел я выехать, как уже попал в схватку казаков с наездниками турецкими, и тут же встречаю Семичева, который спрашивает меня: не видал ли я Пушкина? Вместе с ним мы поскакали его искать и нашли отделившегося от фланкирующих драгун и скачущего, с саблею наголо, против турок, на него летящих", - пишет Пущин.

В этом эпизоде Пушкину так и не удалось, однако, скрестить саблю с турками, чем он остался крайне недоволен. Более того, уже скоро он всех в лагере замучил своими претензиями в адрес турок, которые совсем пали духом и постоянно отступают. Не дают, видите ли, ему почувствовать упоение боем!

Так до самого Арзрума поэту и не довелось лично опробовать саблю на каком-нибудь турке. Ну и хорошо, а то мало ли чем кончился бы этот поединок. Зато на его глазах происходил штурм Арзрума, от которого Пушкин пришел в полный восторг. Крепость была взята очень быстро, после чего настало время отдыха.