День двадцать первый.

День двадцать первый.

Пройдено: 30 километров.

Всего: 584 километра.

Примерно в два часа ночи меня разбудил шум приближающегося автомобиля, а после, когда он остановился рядом - звук мужских голосов.

- Давай встанем здесь, — сказал один из мужчин.

"Опять рыбаки", — закатил я глаза, не открывая их, — "снова не удастся выспаться".

- Смотри, здесь палатка, — заметил второй голос.

После нескольких секунд молчания, во время которых, видимо, принималось решение, я с радостью услышал:

- Тогда поедем дальше.

После чего раздались звуки закрывающихся дверей, и шум мотора, который начал удаляться, и вскоре затих.

"Надо же, впервые за путешествие попались люди, которые не стали посреди ночи рыбачить рядом с отдыхающим человеком", — я ощутил чувство благодарности к неизвестным рыбакам, и снова провалился в сон.

Проснувшись около восьми утра, я, в первую очередь, оценил погоду. Перед тем, как встать на ночлег, я попал в дождь, который кончился как раз тогда, когда я нашёл место для стоянки.

Солнца не было, но не было и дождевых туч, которые могли бы помешать мне провести все утренние приготовления.

Когда я завтракал, выглянуло солнце, и мне даже удалось немного подзарядить портативные аккумуляторы. Закончив утреннюю трапезу, я собрал вещи, и отправился в дорогу.

Как только я оказался на воде, снова пошёл дождь, то усиливаясь, то ослабевая.

Учитывая непогоду предыдущих дней, я теперь всегда надеваю неопреновую юбку, и держу непромокаемую куртку наготове, потому что дожди идут всё чаще. К тому же, температура воздуха упала, солнце показывается редко, и на реке становится прохладно.

Спустя примерно два часа пути, я подошёл к городу Кимры. Дождь, наконец-то, утих. Я снял капюшон, ограничивающий обзор, и стал осматриваться.

Справа возникли жилые дома, и над водой стали разноситься звуки песен, воспевающих Россию.

"К чему бы это", — задумался я, а потом вспомнил, что сегодня - 12 июня, день России.

В таком путешествии время, как и его восприятие - вещи очень относительные. В основном, я не знаю какое сегодня число, или день недели, и вспоминаю об этом только благодаря внешним подсказкам. Сегодня, например, это звуки праздника.

Пройдя дальше, я увидел впереди достаточно большой мост через реку.

Справа теперь был лес и небольшой песчаный берег, а слева стояло какое-то здание с пирсом, лодками, и большими надписями на фасаде, на заднем фоне которого возвышался храм.

Вчитавшись внимательнее, я увидел слова "Государственная инспекция по маломерным судам МЧС России по Тверской области".

Посмотрев вниз, и не обнаружив на себе жилета, который я спрятал в каяк с наступлением дождя, я стал вспоминать, обязан ли я вообще надевать жилет, передвигаясь в каяке, или же нет.

Так и не вспомнив ответа на этот вопрос, я решил притвориться, что меня здесь нет, и проплыл мимо.

Впрочем, как я понял сильно позже, сотрудники ГИМС всё равно в это время отдыхали дома, отмечая праздник.

За мостом, по правому берегу, обнаружился затон, в котором стояли корабли обветшалого вида, в том числе круизные.

Рассмотрев на одном из них название "Валерий Брюсов", я изучил информацию, и выяснил, что он стоит в этом затоне уже семь лет. И, судя по облезающей краске, в ближайшее время не выйдет из него, если вообще когда-нибудь вновь окажется на открытой воде.

Стало немного грустно. Я представил, как раньше светились окна корабля, сейчас лишь отражающие пасмурный день, как с его бортов звучала музыка. Увидел людей, ходивших по палубам, и любующихся рекой. Услышал их смех и песни. Почуял запахи блюд, подаваемых в ресторане. Почувствовал вибрации от машин, приводящих винты в движении.

А сейчас - лишь тишина и забвение. Душа покинула этот теплоход, и неизвестно, вернётся ли когда-нибудь.

Миновав с такими мыслями стоянку кораблей, я вскоре, столкнулся с живыми судами, и настроение сразу улучшилось.

Я прошёл вплотную к сухогрузу Волго-Дон, с которого плавучим краном перегружали на берег какой-то тёмный то ли камень, то ли песок. Напротив, на левом берегу, разгружали баржи. Река жила, занимаясь своими делами.

Опять пошёл дождь, заставив меня укрыться под капюшоном.

Ближайшие часы я провёл под непрекращающимся дождём, уворачиваясь от волн, поднимаемых проходящими мимо судами, и без остановки работая веслом: правый гребок, левый, правый, левый, и так без остановки. Обычно, когда стоит хорошая погода, я смотрю по сторонам, нахожу что-то интересное. Но сейчас мой обзор был ограничен капюшоном, а серое небо, проливающие дождь, не вызывало радостных чувств.

На сегодня я наметил себе цель: дойти до посёлка Белый Городок, чтобы выполнить норму в 30 километров. Добрался до него я только к половине девятого, и начал искать место для ночлега.

В этом месте Волга сливалась с рекой Хотча, и поворачивала на северо-запад.

Решив держаться ближе к левому берегу, я увидел, как из-за поворота выглянул круизный теплоход "Илья Муромец", и направился в сторону Дубны.

К этому моменту дождь шёл уже практически весь день, и куртка, которую я считал абсолютно непромокаемой, стала пропускать влагу, особенно на рукавах, так как эти места были наиболее подвижны.

В связи с этим я не смог удержаться от мыслей о том, насколько внутри теплохода светло, тепло и сухо. Но, у каждого свой путь, и, разминувшись с отдыхающими, я увидел места для стоянки.

Берег был обрывистым, но наверху, на высоте примерно пяти метров, была почти ровная поверхность, и к ней с воды шли в некоторых местах пологие песчаные подъёмы.

Причалив, и проведя разведку на местности, я решил затащить каяк наверх, чтобы не бегать за вещами к нему и обратно. Да и спокойнее, когда он ночью под боком.

Поначалу поднимать его было тяжело, потому что нос постоянно закапывался в песке. Но, вспомнив, как день назад я поднимал каяк на плотину, я поднапрягся, и вскоре дело было завершено. Поясница, беспокоившая меня всю предыдущую ночь, к счастью, больше не болела.

Как только я, установив палатку и отбившись от диких лесных комаров, собрался поставить на огонь чайник, и разогреть ужин, дождь, как раз утихший к моменту моего выхода на воду, занялся с новой силой.

Быстро накрыв каяк на ночь, и схватив еду, я скрылся в палатке. Пришлось довольствоваться холодным ужином и водой.

Я вспомнил, что уже второй или третий день не заваривал горячий чай из-за непогоды, и поёжившись, залез в спальник.

Было холодно.

Возможно, виной тому было то, что всё отсырело, а в воздухе постоянно стояла влага, не дающая вещам просохнуть. Или же то, что я в последнее время ел мало горячей еды, запивая всё холодными напитками.

В любом случае это была первая ночь, когда я не мог согреться. Но, вскоре усталость дала о себе знать, и я, всё же, заснул.