Когда отец Элизбар был еще Эдиком, город Кимры имел репутацию героиновой столицы Центральной России....

Электричку из Москвы в народе называли «зеленой иглой»: в последний вагон нормальные люди не садились — в нем ехали только наркоманы. Все торчки в радиусе трехсот километров съезжались за дешевым героином сюда, на станцию Савелово, а точнее — в Голливуд: так здесь называют цыганский поселок.
Местная молодежь быстро освоила нехитрый бизнес: ты, москвичонок, постой на перроне, я вместо тебя сбегаю в табор, а десять процентов отсыплю себе. Очень скоро найти в городе подростка с адекватным выражением глаз стало непросто.
Священник Преображенского собора отец Андрей Лазарев всегда боролся с наркоторговцами. В свое время отец Андрей даже был готов благословить прихожан на цыганский погром..
Ибо далее смотреть, как гибнут дети, и бездействовать было уже невозможно, Кимры превращались в героиновую столицу ... Представьте себе, что у вас в городе появилась огневая точка, из которой каждый день пулемет лупит по мирным жителям, по вашим детям. Что вы будете делать? Нет такой заповеди — «не защити». Однажды настоятель кимрского храма отец Андрей даже ввязался в борьбу с долгопрудненской азербайджанской наркомафией. Довоевался до того, что брать его по надуманному обвинению в экстремизме в Кимры приехали три автобуса ОМОНа. Но прихожане загородили своего священника иконами, и милиции пришлось отступить. Среди тех, кто защищал тогда «попа-ксенофоба» от правоохранительных органов, был и цыган Эдик Иванов.
— Честно говоря, в церковь я тогда пришел, как в ювелирный магазин, — дьякон Элизбар произносит слова медленно, нараспев, как будто не говорит, а гадает. — Очень хотелось крестик на груди носить, а надеть его просто так нельзя, надо покреститься. И знаете что? Я до сих пор не понимаю, что со мной тогда произошло. Вроде и слов-то никаких жгучих после крещения батюшка не говорил, только через два дня я почему-то бросил пить, еще через два — курить, это не говоря уж об остальном. А через месяц уже не пропускал ни одной службы. Это было как во время пьянки: глотнешь чего-нибудь не того — и вдруг тебя накрывает с головой. Разница лишь в том, что похмелье после того глотка не наступает уже много лет и с каждым годом мне становится все лучше и лучше.
Отец Андрей грешным делом поначалу думал, что это засланный казачок. С чего бы это вдруг семнадцатилетний цыганенок после каждой службы провожает его до дома, задает кучу вопросов о духовной жизни и ловит каждое слово? Даже среди русских такое случается крайне редко, а тут — цыган. «Ты бы хоть Евангелие для начала почитал и Деяния Апостолов», — предложил ему будущий духовник, когда понял, что мальчик воцерковляется всерьез. «Обязательно почитаю, батюшка, — ответил Эдик. — Вот только читать научусь — и почитаю».
Выяснилось, что парень, как и большинство местных цыган, ни дня не учился в школе. Иванов тут же сел за Евангелие, написанное на церковнославянском. В конце издания прилагался краткий самоучитель языка. Затем освоил Апостол и Псалтирь. Через пару месяцев перед отцом Андреем предстал уникум — Эдик оказался человеком, который язык первых русских христиан понимал лучше, чем речи Путина и Медведева.
— Но сложнее всего оказалось не грамоту освоить, — улыбается отец Элизбар. — Самым трудным для меня знаете что было? Бросить танцевать. Я очень хорошо танцевал. И по-русски, и по-цыгански. На дискотеках мне все кричали: «Еще! Еще!» Вот уже многолет, как я этим не занимаюсь, а очень хочется, очень. Иногда танцую во сне, и так все это реально вижу, что, когда просыпаюсь, даже мышцы болят.
В таборе загадочные изменения в юной душе цыгана Эдика понимать отказались наотрез. Когда стало известно, что он уже заделался алтарником, это было воспринято примерно так же, как если бы он поступил в школу милиции. Дальнейшие события сам отец Элизбар полушутя-полусерьезно называет «гонениями».
— «Ты чего нас позоришь?!» — это были самые добрые слова из тех, которые мне приходилось слышать, — вспоминает дьякон. — В приступах гнева мать обещала перевешать всех священников. Отчим ее подзуживал. Братья-сестры молчали, потому что побаивались: я все-таки старший.
-Как правило, ромалы называют себя приверженцами той религии, которая вокруг них. Но на самом деле вера у нас всегда одна, и как ее назвать, я даже не знаю. Цыгане — это самые большие суеверы на планете. Они верят во все и ни во что не верят. Они очень боятся всего, чего не понимают. Они готовы соблюдать какие угодно обряды, но не ради любви, а из чувства страха. Любая религия для них сразу же становится язычеством. Они не понимают, что такое молиться. Молитва для них то же самое, что колдовство.
С тех пор как Эдик стал много времени проводить в церкви, всякую семейную неудачу в таборе стали приписывать ему. Кто-нибудь заболел или умер, кого-нибудь посадили в тюрьму или подсадили на иглу, кто-нибудь разбил машину или проигрался в карты — на все теперь было один ответ: «Это ты наколдовал». Дома Эдику запретили молиться, но хитрый цыган придумал, как обмануть родню.
— У нас в доме нет водопровода, зато на чердаке есть большой бак для воды. Каждый день его надо с помощью насоса наполнять, чтобы вода по трубам попадала в санузел. Я вызвался быть бессменным водопроводчиком. Повесил на чердаке иконы и, пока насос работал, молился. Это продолжалось несколько лет, но однажды меня засекли соседи и пришли в гости ругаться. Они были уверены, что мое «колдовство» — дело общественной важности, поскольку наносит ущерб не только нашей семье, но и всему табору.
Эдику устроили товарищеский суд и отправили в ссылку к бабушке. Но очень скоро страшно об этом пожалели.
Дело в том, что бабка Эдика Иванова всю жизнь была авторитетнейшей гадалкой. К ней приезжали клиенты не только из Твери, но и из Москвы, и фамилии попадались такие, что даже страшно их здесь произносить. И что вы думаете? Как только Эдик начал воцерковляться, баба Рая стала терять силу. Одна осечка, другая, пятая, десятая — в конце концов, вся клиентура разбежалась, а внука-колдуна родственники чуть не убили, и их в чем-то можно понять: доходы от гадания составляли изрядную долю семейного бюджета.
Последней каплей для соплеменников стало то, что Эдик по благословению отца Андрея попер против основного бизнеса — наркоторговли.
— Когда батюшка меня на что-то благословляет, я никого не боюсь — ни своих, ни чужих, — говорит дьякон, и глаза у него искрят. — Поэтому в какой-то момент я совсем страх потерял. У меня появилась дубина, которой я просто отгонял наркоманов от наших ворот. Родственники набрасывались на меня с кулаками, но я обманывал их, говоря, что, по моим данным, сегодня должен нагрянуть тверской ОМОН, поэтому лучше не торговать. Они думали, что я колдун, поэтому верили, но недолго.
В конце концов Эдик довел свою семью до крайней нищеты. Отчиму пришлось устраиваться на стройку, матери — заводить свиней, а вместо торговли героином семья занялась скупкой металла. Любви к старшему сыну от этого в семье не прибавилось. Дошло до того, что домой Эдик стал приходить только ночевать. Молился теперь где придется.
— Я однажды заметил, что, когда храм закрывается, он идет в соседний парк и часами там стоит на коленях, причем дело было зимой, — вспоминает отец Андрей. — Я ему тогда говорю: «Ты чего мерзнешь? Приходи ко мне домой, я тебе выделю комнатку, будешь там молиться». Он стал много времени проводить у нас. Мы тогда как раз устраивали в школах просмотры документального фильма о вреде наркотиков, и Эдик с радостью подключился к этому делу. Рассказывал старшеклассникам историю своей жизни, объяснял, какой это ад, зазывал в нашу спортивную школу, занимался там вместе с ними карате и греко-римской борьбой. А на Пасху даже принял участие в крестном ходе по территории цыганского поселка.
— Наши, когда увидели, что на табор движется толпа с хоругвями, милицией и даже пожарной машиной, решили, что их идут бить, — улыбается отец Элизбар. — Самые крутые цыгане тут же попрыгали в машины и уехали, те, что попроще, попрятались в домах, а на улицу выгнали женщин и детей для прикрытия. Но когда поняли, что мы пришли с миром, дико обрадовались, высыпали на улицу и даже аплодировали, когда отец Андрей возглашал: «Христос воскресе!» Только на меня косо смотрели, но это ничего.
Между тем карьера Эдика Иванова резко пошла вверх. Его заметил владыка. К тому времени будущий отец Элизбар уже получил должность старосты храма в честь Иерусалимской иконы Божьей Матери в Белом Городке, в пятнадцати километрах от Кимр. Двадцатипятилетний цыган твердо решил посвятить себя церкви и лишь колебался, примкнуть ли к черному духовенству или к белому.
Архиепископ Виктор лично приехал в Кимры, чтобы позвать непростого неофита к себе в иподьяконы. Если бы Эдик согласился, то стал бы служить вместе с владыкой и занял бы в епархии весьма заметное положение. Совсем измучившись вопросом выбора, он испросил совета у своего духовного наставника. Отец Андрей пошел поперек владыки и ответил, что, по его мнению, в России должны умножаться православные семьи, и вообще — давно пора тебе, Эдик, жениться и принимать священнический сан, а соседка с первого этажа очень даже ничего...Все, кто первый раз встречается с отцом Элизбаром, уверены, что это цыганское имя: спасибо Лойко Зобару, герою фильма «Табор уходит в небо», которого отец Элизбар страшно не любит. На самом деле Элизбар — это грузинский святой, живший в семнадцатом веке и принявший мученическую смерть от персидского шаха Аббаса II. Просто по святцам в день, когда Эдика Иванова рукоположили в дьяконы, это был единственный святой, имя которого начиналось на букву «Э».
Колокольный звон над Волгой в Никольской церкви обычно собирает не много прихожан. В Белом селе всего полтора десятка жителей. Из города Кимры, что в 15 километрах отсюда, на службу приезжают цыгане. Все местные знают, что это родственники священника – иерея Элизбара Иванова.
Чашу для причастия отец Элизбар, говорят прихожане, всегда выносит из алтаря с каким-то особым трепетом.
Родной дядя Элизбара Сергей раньше был «бароном» в таборе. Теперь ведет совсем другой образ жизни. Работает, ходит в храм вместе с женой и детьми. Добрый пример племянника оказался заразительным. Многие цыгане из табора покрестились и начали участвовать в таинствах и в церковной жизни благодаря отцу Элизбару.
Сейчас отец Элизбар уверен: только пройдя круги ада, отчетливо понимаешь, что нужно помогать другим стать лучше.
В настоящее время иерей Элизбар Иванов служит в Храме в честь иконы Божией Матери «Иерусалимская» в Белом Городке.